Гегель знакомое это не есть познанное

Философия гравитации

Диалектика Гегеля есть, постольку, обобщение истории мысли. Не есть ли это непоследовательность идеалиста (то, что Маркс .. суть нечто всем знакомое в области образования, тем не менее, как я сказал в другом месте, то, что известно (bekannt), еще не есть поэтому познанное (erkannt); между. Как и у Платона, диалектика у Гегеля не решает ни одного вопроса ни в пользу тезиса, . А это и есть феноменология в самом общем и чистом виде [, с. До конца познанное и раскрытое (а значит закрытое) бытие " может стать . 76]: уже знакомая нам взрывоопасная смесь вечной божественной. Играть может только человек. Каждый знает игру, это совершенно знакомое явление. Но, по Гегелю, знакомое еще не есть познанное.

Сам Кьеркегор использует такой диалектический метод, который отличен и от диалектики Гегеля, и от диалектики Сократа и Платона. Метод Кьеркегора подразумевает "взаимопересечение двух уровней" реальности. Принятие этого метода "означает, что мы никогда не сможем объяснить собственно реальность в человеческой жизни из одного горизонтального уровня.

Мы всегда должны считаться также и с вертикальной линией". Истина открывается человеку именно тогда, когда личное решение встречается с волей Божией, врывающейся через Его Слово на человеческий уровень бытия [76. Итак, согласно христианской экзистенциальной, персоналистической, антиномической, теоцентрической диалектике, "до конца мира противоречие не может быть снято" [36. У Гегеля же снятие противоречия с неизбежностью влечёт конец человеческой свободы.

Мышление начинается с сомнения, а заканчивается успокоением в абсолютном. Положим теперь, что движение это будет доведено до конца, мысль дойдёт до абсолюта и успокоится в нём, но это успокоение будет уже обусловлено не выбором, а необходимостью, обусловившей в своё время и само сомнение" [. Успокоение мышления в необходимом, как мы знаем, свойственно для мудреца, отождествившегося с универсумом. Мудрец в гегелевском смысле соединяет божественность и смертность [. Как существо индивидуальное, мудрец способен познать реальность целое только в результате занятия однозначно пассивной позиции в отношении этой реальности Это и есть названная ранее точка зрения созерцателя, вся "активность" которого сводится к чистому описанию данного ему в созерцании бытия [.

Поэтому настоящий философ только наблюдает и регистрирует "то, что есть"; он ничего не отрицает, не изменяет и не трансформирует в наличном бытии [. Не мудрец производит рефлексию над реальностью, но сама реальность выражает себя в его созерцательно-дескриптивном дискурсе [. Мудрец, достигший состояния пассивного отражения реальности, включён в универсальную тотальность данного как "человек удовлетворённый" [.

Окончательное же удовлетворение человека равно его самоотрицанию в качестве уже реализованной индивидуальности. Удовлетворённость Betriedigung мудреца предполагает совершенное познание себя самого, а значит и открытие своей очевидной смертности [. Сознание универсальности означает, таким образом, отчётливое сознание неизбежности личной смерти: В данном пункте Гегель рассуждает как нормальный пантеист.

Абсолют в горизонте гегелевского пантеизма не есть поистине трансцендентное. Кричевский, - есть граница лишь для конечного сознания, но не для абсолютного духа" [. Последний в своей сущности есть "метафизически герметичная реальность", имманентная "миру и конечному духу" [. Если и можно говорить о некой трансцендентности абсолюта у Гегеля, то это "трансцендентность по отношению к самой противоположности имманентного и трансцендентного" [.

В понятии Абсолюта у Гегеля пантеистически совпадают понятия субъекта и субстанции. Истинное то есть абсолютноепо Гегелю, надо понимать не только "как субстанцию", но "в равной мере и как субъект" [. При этом Гегель не призывает заменить понятие Абсолюта как субстанции на понятие Абсолюта как Субъекта что было бы уже теистическим выпадом против философско-пантеистической онтологии Платона-Спинозы-Шеллингано отождествляет эти понятия.

В высшем единстве тотальности субстанция и субъект совпадают [. Созерцающий это единство мудрец, в свою очередь, уже "не противопоставляет себя как субъекта природе, понимаемой в качестве субстанции" [. Таким образом, когда Гегель говорит, что основное содержание его философии есть интерпретация субстанции как субъекта [.

И если Гегель пишет, что "субстанция в сущности есть субъект" [. Как видим, в пантеистической монистической системе Гегеля индивидуальное с необходимостью поглощается всеобщим как через становление, так и через отождествление. Германская классическая метафизика, считает Н.

Бердяев, началась как философия "я" субъектано пришла к отрицанию индивидуальности, "к монизму, в котором исчезает личность". Гегель - "самый крайний антиперсоналист"; для него мышление есть приведение частного к универсальному [36. Даже религия у Гегеля представлена не как взаимоотношение человека и Бога, а как "самосознание Бога в человеке". Как всякая пантеистическая доктрина, гегелевская философия и "непомерно возвеличивает человека, делает его источником самосознания Бога, и совершенно унижает человека, отрицая всякую самостоятельность человеческой природы" [36.

В гибели такого отдельного нет большой беды, "ибо смысл бытия не в отдельных лицах и их удачах или неудачах, а в общем процессе развития" [. Таково "общее свойство монизма" [36. Немецкий идеализм "пожертвовал душой для абсолютного духа", который подавляет личный дух, "съедает человека" [36.

гегель знакомое это не есть познанное

Она кончилась отрицанием человеческой личности, подчинением её коллективным общностям, объективированным универсалиям" [36. Философ, достигший абсолютного знания - "сам себе Бог" [27.

Но Бог у Гегеля понят в пантеистическом смысле. Поэтому человек, становящийся Богом, уничтожается как таковой. Ильин, - человек уже не видит Бога и не видит себя в Боге, и не видит Бога в себе; человек угасает и смолкает, душа его поглощается и "абсорбируется", и там, где по эмпирической видимости всё ещё остаётся "человеческая душа", на самом деле божественное Понятие мыслит себя само, утверждая свою абсолютную свободу" [.

Мнение Гегеля в общем таково: Имея в виду эту резюмирующую формулировку Александра Кожева, можно утверждать, что Гегель предполагает переход к чистой апофатике пантеизма, растворяющей личность в бессловесной природе. По верному замечанию Мориса Бланшо, "частному нет места в истине всего" [38. Кьеркегор, характеризуя гегелевскую диалектику, отмечает: Иначе говоря, конкретное человеческое бытие абсолютно только в субстанциальном отношении, но не в личностном значении; утверждение монистической эйдетической абсолютности с необходимостью требует редуцировать личное к субстанциальному.

В ом параграфе "Энциклопедии философских наук" Гегель пишет: Замечателен краткий уточняющий комментарий самого Гегеля к этой фразе: С этой самой идеей мы столкнулись, когда рассматривали тезис Анаксимандра; в гегелевском синтезе обнаружилась та же мысль: Мнение об обратной зависимости абсолютного духа от конечного, который якобы и делает его то есть абсолютный дух действительным в своём самосознании, противоречит позиции самого Гегеля.

Абсолютный дух является как результат процесса снятия конечного лишь в том смысле, что конечное здесь "выходит за свои пределы" и оказывается в бесконечном, "впадая" в абсолютное и сливаясь с ним [. В этом-то слиянии и обнаруживается, что абсолютная действительность раз и навсегда осуществлена и извечно "обладает всей актуально бесконечной полнотой своей осуществлённости" [.

Эта идея опять-таки характерна именно для пантеистического мировоззрения. Пантеизм в том числе и как диалектика есть скрытая форма атеизма Гегель далеко не первый атеист в философии. Однако именно Гегель первым предпринял попытку построения "законченной атеистической и финитистской по отношению к человеку" философской системы. Он не только дал "феноменологическое" описание конечного человеческого существования, но и попытался "дополнить это описание радикально атеистическим и финитистским метафизическим и онтологическим анализом этого существования".

Как считает Александр Кожев, очень немногие из его читателей смогли понять, что "диалектика в конечном счёте означает атеизм". После Гегеля "атеизм никогда уже больше не поднимался до метафизического и онтологического уровня" [. Согласно Гегелю, так называемый "вне-природный", "трансцендентный" или "божественный" мир в действительность есть лишь трансцендентальный мир исторического человеческого существования, которое не покидает пределов пространственного и временного природного мира.

Следовательно, нет никакого духа вне человека, живущего в мире. И "Бог" действительно обнаруживается лишь в пределах этого природного мира, где Он "присутствует" исключительно в форме теологического дискурса человека.

Иными словами, Гегель коренным образом деконструирует христианскую антропологическую традицию в крайне атеистическом наклоне. Гегелевский Дух представляет собой пространственно-временную тотальность природного мира, которая включает в себя человеческий дискурс, раскрывающий этот мир и самого.

Другими словами, Дух есть человек-в-мире: Следовательно, абсолютный дух - это не Божественный Дух поскольку у Гегеля он смертен: Потому-то в данном мире и возможно абсолютное окончательное знание. Тотальность есть бытие, полностью себя осознающее [. Человек является тем единственным в мире существом, которое знает, что оно должно умереть.

Поэтому можно сказать, что человек по сути есть "сознание своей смерти"; подлинно человеческое существование есть "существующее сознание смерти или смерть, осознающая себя" [. Знание в данном случае предстаёт и как однозначное предопределение человек есть только таки как основание для распоряжения собой ибо нельзя распорядиться лишь тайным. II Все заключения Гегеля по поводу смерти и смертности опираются на его диалектику. Познать человека диалектически - значит описать его как "конечного в себе самом" с точки зрения онтологии, как "принадлежащего этому миру" то есть как пространственно-временное существо с точки зрения метафизики, как "смертного" с точки зрения феноменологии [.

Само понятие человека, по Гегелю, есть понятие диалектическое, включающее в себя конечность темпоральность. Человек может быть "свободным историческим индивидом" лишь при том условии, что он является существом смертным и, к тому же, осознающим эту свою смертность [. Правда, осознание неизбежности смерти не может быть условием свободы; речь в данном случае может идти лишь об осознанной необходимости предустановленного положения дел.

Понимая "положение дел" именно таким образом, Гегель принципиально отрицает реальность бессмертия "вечной жизни": Смертность - то онтологически данное, которое полагается для человека как бесспорное. Действительно, в монистической системе человек занимает однозначное положение, и даже смерть прежде всего смерть не привносит в это положение ничего нового: При такой уверенности стремление к бессмертию представляется лишь психологическим актом [ср.: Но отрицать возможность вечной жизни и тем самым лишать человека свободной бытийной перспективы - это значит ещё раз теперь на почве антропологии отрицать теистически понимаемого Бога.

Гегелевское положение о том, что человек, действительно трансцендирующий природу, полностью уничтожает и себя самого, означает отрицание какого бы то ни было сверх-природного бытия [. Таким образом, единственный способ сублимации, который предполагает диалектика, есть преобразование формы бытия: Гегель толкует естественную смерть человека которой он подвержен в качестве животного индивида "как выход в свободу субстанциальной жизни", но этот исход он не считает ни "высшим из возможных", ни собственно человеческим.

  • Основные характеристики бытия человека в философии XX века
  • § 2. Незнание общества, в котором живем

Естественная смерть - удел человека, "неспособного подняться к адекватному знанию и спекулятивно-гностическому освобождению " [. Животный индивид "как единичное имеет своё понятие в своём роде, и род освобождает себя от единичности посредством смерти" [67. Человек же умирает. Конец чисто природного существа определён, по Гегелю, общими законами природы, к которым это существо не может принять никакого индивидуального отношения [.

Смерть человека, напротив, должна пониматься как "автономный" и "имманентный" финал, то есть "сознательный", "добровольный" и даже "желаемый" [. Более того, понятия смерти и автономности совпадают по смыслу: Человеческая смерть определяется не "внешним" человеку гетерономным порядком; она есть имманентный закон, а потому всегда есть само-упразднение индивида [. В свою очередь, понятие автономности связано в горизонте диалектики с понятием свободы.

Если же, с одной стороны, свобода есть в самом общем смысле негативность, а, с другой стороны, негативность в крайнем значении есть смерть ничто [. Смертным является, как уже выяснилось, только то существо, которое осознаёт свою конечность. Таким образом, именно смерть причём смерть, рассматриваемая как "осознанная и добровольная" есть высшее проявление свободы автономного "изолированного" индивида [. Человек способен быть индивидом только потому, что он может умереть [.

Лишь через "добровольную смерть" через смерть "без необходимости" он способен достичь свободы от данного природного порядка [. Поскольку же всё бытие в гегелевской философии исчерпывается тотальным, постольку, действительно, абсолютное освобождение автономного индивида есть для него исключительно отход в ничто, аннигиляция. Как видим, человек, согласно Гегелю, есть свободное существо; но эта "свобода" требует смерти.

Всякое человеческое действие представляет собой осуществление негативности в отношении данного, следовательно в конце концов - отрицание себя. Такое отрицание себя может быть выражено в самом чистом виде именно как самоубийство - как добровольная и осознанная смерть, принимаемая "свободно" и "без всякой витальной необходимости" [.

Разведопрос: Михаил Васильевич Попов о науке логике как системе

Значит, только то живое существо заслуживает чести именоваться "диалектическим" то есть человекомкоторое "способно реализовать свою смертность" - осознать её, примириться с ней и осуществить её [. Таким образом, человек всегда "проявляет себя" выражает собственную сущность как существо, осознающее свою смертность и потому способное "использовать" это знание, то есть принять смерть "добровольно и осознанно" [. Именно поэтому диалектическая философия человека в данном случае гегелевская "в конечном счёте является философией смерти или, что то же самое, атеизмом " [.

Действительно, в философии Гегеля "идея смерти занимает ведущее место". Безоговорочное принятие "факта смерти" то есть конечности как неизбежности представляет собой "фундамент всего гегелевского мышления"; именно из этого факта Гегель выводит все свои философские заключения [. Согласно этой философской установке Гегеля, лишь добровольно принимая угрозу смерти в борьбе за престиж, человек в своём родовом понятии впервые специфическим образом проявляет себя в мире природы, начиная историю.

Философская суицидология

Только "смиряясь с мыслью о смерти" как неизбежном для него финале, человек приходит к абсолютному знанию мудроститем самым завершая историю в том числе и историю мысли [. Смерть оказывается началом и концом истории. Именно смерть порождает человека "в лоне Природы", именно смерть заставляет его стремиться к своему "конечному предназначению", то есть к состоянию абсолютного знания, включающего и знание собственной смертности [.

Иначе говоря, абсолютное знание, или мудрость, и сознательное принятие смерти, понимаемой как полное и окончательное исчезновение индивида, в сущности тождественны [. Целое абсолютное, окончательное, божественное знание есть смерть. Диалектика, таким образом, представляет собой частный случай самоубийства, ибо смерть индивида не только её предмет, но и её сущность.

В самом деле, согласно Гегелю, понять самого себя для человека означает "принять целиком и полностью факт смерти"; лишь осознавая свою фактическую конечность смертностьчеловек обретает подлинное самосознание [. Именно поэтому человек, как существо, которое "осознаёт свою смерть и желает её", является существом диалектическим [.

Диалектический дух не только не избегает смерти, но, напротив, "смотрит в лицо негативному", не отрицая его, а "пребывая в нём", "сохраняя себя" в смерти и поддерживая смерть в себе [. Иными словами, дух есть условие, благодаря которому негативное смерть "перемещается" в наличное бытие Sein [.

Итак, смерть господствует в бытии как универсальная сила. В конечном счёте, как зло, так и смерть прежде всего добровольная оказываются у Гегеля необходимыми моментами не только родового, но и отдельного частного человеческого бытия.

Человек "должен" рисковать жизнью в борьбе за чистый престиж не только с целью признания за собой права собственности, но прежде всего для утверждения своей реальности. Если главная цель для животного есть "сохранение жизни", то разумный индивид должен "возвыситься над этим инстинктом, чтобы обрести человеческую ценность", иначе говоря, уметь "рисковать собственной жизнью" [. Гегель говорит об этом так: Это нападение обязательно должно иметь место у Гегеля, как известно, имеет место только то, что должно иметь место.

В то же время, "имея целью его смерть, я сам подвергаюсь смертельной опасности" [. Такая атака равносильна познанию и, более того, является единственным действительным способом познания.

Человек познаёт другого, "лишь стремясь довести его до смерти bis auf den Tod treibt ; а равно, каждый может доказать самому себе, что он есть тотальность, только стремясь к своей собственной смерти" [.

Итак, всякое частное сознание "всегда должно иметь своей целью смерть другого и свою собственную" [. Таким образом, человек есть не только "смерть, живущая человеческой жизнью" [. Получается, что сущность подлинно человеческого бытия в горизонте гегелевской диалектики предстаёт как необходимое самоубийство.

гегель знакомое это не есть познанное

Человек - это "бытие, которое уничтожает себя", являет себя в акте самоубийства [. Даже агрессия, направленная на другого, является по сути агрессией против.

Наука логики

В таком самоубийственном стремлении и заключена специфика человеческого бытия [. Итак, Гегель утверждает сущностную необходимость смерти каждого отдельного человека; эта необходимость устанавливается им на всех трёх уровнях анализа.

Гегель Познание есть, несомненно, не только открытие глазу неизвестного, но и открытие глаз на известное, - век целый обожествляли Эйнштейна, теперь присматриваемся. Нападки на теорию относительности ведутся со всех сторон, остановимся пока на одной, - теория не поддается физическому истолкованию, - и зададимся нестандартным для критики вопросом, а не унаследовал ли Эйнштейн свои парадоксы? Вспомним Ньютона, - величию своему я обязан тем, что стою на плечах гигантов, - сильно ведь сказано!

Но Эйнштейн стоит на плечах Ньютона…. Теория относительности вырастала как развитие теории всемирного тяготения…. Господи, - скажет Читатель, впитавший ньютоновскую механику со школьным молоком, - там-то в чем сомневаться, проще ведь простого?

И это был голос, может быть, самого гениального мыслителя второго тысячелетия [3]. Вернемся к Эйнштейну, - не то ли имеем? Если бы подавляющее большинство естествоиспытателей не ощущало того отвращения к мышлению, которое Ньютон выразил предостережением: Энгельс Говоря языком философии, Гегель ставит вопрос о гносеологической [4] ошибке при построении физической модели теории тяготения.

Подобную ошибку мы, кстати, уже имели, и как раз в рассматриваемой сфере естествознания, - это геоцентрическая модель солнечной системы. В голове только не укладывается, - как это может быть по другому? Но и гелиоцентризм полторы тысячи лет в голове не укладывался. И доводы приводились просто неотразимые, - крутись, мол, Земля, такой бы ветер стоял! Приходится признать, что физической модели, иллюстрирующей процесс всемирного тяготения, у Гегеля. Есть некоторые эскизы, и опять же, приходится признать, что принять их можно только за безумные.

Надо бы только оговориться, - мы почему-то это всегда забываем, - безумные в рамках традиционных представлений. Не помешало бы знать взгляды, не совпадающие с традиционными. Хотя бы со стороны Великих мира сего, а Гегель к ним относится в первую очередь.

Что это за взгляды? Вот уже лет. И как просьба к естествоиспытателям будущего, - вернитесь еще раз к этим мыслям…. Позвольте, Господин Читатель, пройтись с Гегелем по некоторым проблемам современного естествознания. Автор только не собирается останавливаться на недостатках гегелевской философии. Если коротко, то книга [8] и выросла из двух идей. Следуя этим идеям, выходишь порой на столь неожиданное, что испытываешь потрясение, - Картина мира вновь, как и во времена Греков, становится простой.

Исчезают "странности" и "парадоксы", выводившие в ХХ веке теоретическую физику буквально за сферу науки. Читаешь сейчас научно-популярные журналы, - это же наполовину фантастика особенно в физике, но не толькоесли не хуже, - мистика!

Да он и уснул, этот век, с Гарри Поттером под подушкой. А что, позвольте спросить, есть "сингулярность", - возникновение Вселенной из одной точки? Что это как не современный вариант мифа о рождении Афины из головы Зевса? Истинная теория материи должна отвести отталкиванию такое же важное место, как и притяжению [35, ]. Энгельс Почему мы четыре столетия ломаем копья на гравитации, - на силах притяжения, - и совершенно не желаем замечать сил отталкивания? Когда нашими молитвами взрывается атомная бомба, то мы создали условия для высвобождения каких сил?